avtomat_kx

Category:

Хобби знаменитых русских писателей

Хобби  - отличный способ поднять настроение, успокоить нервы и просто  интересно и с пользой провести время. Творческие натуры - не исключение.  Многие известные писатели и поэты имели свои необычные увлечения.  Предлагаем вам познакомиться с некоторыми из них…

Михаил Лермонтов и живопись

Рисование  было для Михаила Лермонтова больше чем просто обязательной учебной  дисциплиной. Родственник поэта Аким Шан-Гирей, вспоминая о его детских  годах, писал, что любовь к изобразительному искусства Лермонтов питал  еще в самом раннем возрасте: «…он был счастливо одарен способностями  к искусствам; уже тогда рисовал акварелью довольно порядочно и лепил из  крашеного воску целые картины...»

Лермонтов М. - "Окрестности селения Караагач" (масло, 1837-1838). 

Первым  наставником Лермонтова в живописи стал художник Александр Сосницкий:  именно он готовил юношу к поступлению в Московский благородный  университетский пансион. Позднее Лермонтов брал уроки живописи у  именитого русского художника Петра Заболотского, который позднее написал  два портрета самого поэта — в 1837 и 1840 году.

Лермонтов М. - «Сцена из кавказской жизни». (1838)

Лермонтов  был разноплановым художником. Он рисовал пейзажи, портреты, жанровые  сценки, военные сюжеты, иллюстрации к собственным произведениям и даже  карикатуры. Его лучшие работы связаны с Кавказом — это картины в духе  романтической живописи, написанные во время и после первой ссылки. 

На  сегодняшний день известны 13 картин Лермонтова, выполненных маслом на  холсте, картоне и дереве, более 40 акварелей и более 300 рисунков и  набросков.

Николай Гоголь и рукоделие

Николай  Гоголь был одной из самых загадочных фигур в русской классике. Писатель  обладал не только странными привычками и фобиями, но и увлечениями.  Например, Гоголь коллекционировал миниатюрные издания книг, которые мы  сегодня называем «карманными». 

Иногда он тратил баснословные  суммы на книги, которые совершенно не были ему интересны в литературном  плане только потому, что они были миниатюрными. Так он хоть и был  равнодушен к точным наукам, выписал себе математическую энциклопедию  только из-за ее формата в шестнадцатую долю листа.

Было  у писателя еще одно необычное хобби. По словам литературного критика и  близкого приятеля классика Павла Анненского, Гоголь с удовольствием  занимался рукоделием. Он с большой старательностью кроил себе батистовые  платки и чинил шинели: умение обращаться с иглой, скорее всего,  досталось ему от четырех сестер: Анны, Марии, Ольги и Елизаветы.

Увлекался  писатель и кулинарией. Друзей он любил угощать самодельными варениками и  галушками. Любимым напитком Гоголя было козье молоко, которое он варил  по особому рецепту с добавлением рома, почему-то называя его  «гоголь-моголем», хотя настоящий гоголь-моголь — это совсем другое блюдо  из сахара и яиц.

Владимир Набоков и бабочки

Юный  Набоков был увлеченным и живо интересующимся окружающим миром  подростком — и в том числе обожал бабочек. Любовь к этим хрупким  насекомым позднее переросла в настоящие научные изыскания: Набоков  проявил себя как серьезный исследователь-энтомолог и даже первым описал  некоторые виды бабочек в своих научных статьях.

Бабочка  стала символом его творчества: исследователи насчитали 570 упоминаний  этого насекомого в произведениях Набокова. Писатель не раз говорил, что  останься он в России, то, скорее всего, был бы скромным научным  сотрудником в каком-нибудь провинциальном зоологическом музее.

Набоков  изучал бабочек везде, где бы он ни жил: в Петербурге, затем в Крыму,  потом во Франции и в Америке. В итоге для постоянного места жительства  Набоков выбрал Швейцарию. На вопрос, почему именно там он решил осесть, 

Набоков  неизменно отвечал, что главной причиной были бабочки. За почти 70 лет  жизни писателя в эмиграции он собрал несколько внушительных коллекций,  но до наших дней сохранились только бабочки американского и швейцарского  периода.

Любил писатель и бокс. Подростком Набоков занимался с  персональным тренером, лупил по пневмогруше и имел раздражавшую его  одноклассников привычку бить на английский манер «наружными костяшками  кулака, а не нижней его стороной». 

В  бедные эмигрантские годы бокс позволил Набокову не остаться без крова  над головой: он давал не только уроки тенниса и французского языка, но и  бокса. Более того, познания в боксе помогли Набокову натуралистично  прописать сцену драки в романе «Подвиг»:

Дарвин и Мартын,  мгновенно сжав кулаки, подняли согнутые в локтях руки (правая заслоняет  живот, левая ходит поршнем) и принялись упруго и живо переступать на  напряженных ногах, словно подтанцовывая. <…> …но когда кулак  Дарвина вдруг вылетел и Мартына треснул по челюсти, все изменилось:  пропал страх, стало на душе хорошо, светло, а звон в голове от встряски  пел о Соне — настоящей виновнице поединка».

Александр Куприн и авиация

Автор  «Гранатового браслета» и «Поединка» имел экзотическое увлечение — по  современным меркам он был настоящим экстремалом. Александра Куприна  привлекала романтика авиации. Будучи мужчиной с могучей комплекцией, он  поднимался в небо на воздушном шаре и аэропланах и спускался на морское  дно в водолазном костюме.

Увлечение  Александра Куприна началось в 1909 году после того, как он побывал на  петербургском аэродроме и посмотрел один из первых публичных полетов.  Хоть полет и закончился неприятным инцидентом (аэроплан разбился —  благо, в катастрофе никто не погиб) — в Куприне поселилась идея самому  подняться в воздух. Этой идеей он заразил и своего друга, известного  борца Ивана Заикина.

В 1910 году они осуществили общую мечту в  Одессе с помощью «Фармана», популярного тогда самолета французского  производства. Пилот и пассажир сидели в открытой кабине «летающей  этажерки»: впереди — авиатор-Заикин, сзади него — Куприн. 

Полет  окончился аварией — за свою мечту энтузиасты чуть не расплатились  собственными жизнями. Впечатлений было столько, что их хватило на целый  очерк «Мой полет». 

Позже  Куприн написал еще много рассказов, посвященных зарождению авиации и  отважным летчикам: «Люди-птицы», «Волшебный полет», «Сны», «Сергей  Уточкин», «Сашка и Яшка», «Потерянное сердце».

Когда в 1910 году  на аэродроме в Гатчине открылся авиационный отдел воздухоплавательной  школы, Куприн начал часто приходить на летное поле. Он подружился с  летчиками Прокофьевыми, с летчиком Коноваловым — они нередко поднимали  его в воздух, а он, в свою очередь, посвящал им рассказы. 

Куприн  навсегда сохранил восторженное отношение к «людям воздуха», а ощущение  полета ставил выше «чудес самой чудесной из сказок».

Сапожник Лев Толстой

Лев Николаевич Толстой занимался сапожным ремеслом.

Илья Львович Толстой писал в своих воспоминаниях: «Не  знаю, откуда он разыскал себе сапожника, скромного чернобородого  человека, типа положительных мастеровых, накупил инструментов, товару… Я  помню, что… в его крошечной, низенькой мастерской всегда было душно и  пахло кожей и табаком. 

В определенные часы  приходил сапожник, учитель с учеником садились рядом на низеньких  табуретках, и начиналась работа: всучивание щетинки, тачание,  выколачивание задника, прибивание подошвы, набор каблука и т. д. ».

Сапожные инструменты и обувь, сшитая Львом Толстым.

В  усадьбе Толстого в Хамовниках хранятся штиблеты А. А. Фета и сапоги М.  С. Сухотина, сшитые Толстым. Рассказывают, что, получив сапоги, Сухотин  привязал к ним ярлычок с надписью «Том XIII» и поставил их на книжную  полку рядом с двенадцатитомным собранием сочинений Толстого. 

Фет  же выдал Толстому свидетельство: «Сие дано 1885-го года января 15-го  дня в том, что настоящая пара ботинок на толстых подошвах, невысоких  каблуках и с округлыми носками сшита по заказу моему для меня же автором  «Войны и мира» графом Львом Николаевичем Толстым, каковую он и принес  ко мне вечером 8-го января сего года и получил за нее с меня 6 рублей. 

В  доказательство полной целесообразности работы я начал носить эти  ботинки со следующего дня. Действительность всего сказанного удостоверяю  подписью моей с приложением герба моей печати». 

Картина Репина “Л.Толстой на пашне в Ясной Поляне”. (1878).

А  еще Лев Николаевич любил пахать в поле. Это представление собирало  массу зевак. Работа в поле бок о бок с крестьянами не была для него  экстравагантным барским увлечением, он искренне любил и уважал тяжелый  физический труд. 

Лев  Толстой впервые сел на велосипед в возрасте 67 лет. Он начал кататься  на велосипеде спустя месяц после смерти своего семилетнего сына Ванечки.  После утраты он был погружён в печаль, и члены Московского Общества  любителей велосипедов решили подарить ему велосипед и научить его  кататься по тропинкам сада в его поместье. Толстой быстро полюбил это  занятие и предпринимал велосипедные прогулки по утрам после завершения  своих будничных дел.

Иосиф Бродский и кошки

Для  Иосифа Бродского коты были буквально тотемными животными — он любил  рисовать их, использовать кошачьи словечки в речи и даже признавался в  своей мечте стать котом.

Коты стали и героями его поэзии. Одному из них, котенку Пасу, Бродский посвятил целую оду:

О синеглазый, славный Пасик!
Побудь со мной, побудь хоть часик.
Смятенный дух с его ворчаньем
Смири своим святым урчаньем.
Позволь тебя погладить, то есть
Воспеть тем самым, шерсть и доблесть.
Весь, так сказать, триумф природы,
О честь и цвет твоей породы!

Конечно,  коты жили и у поэта дома. В Ленинграде — Кошка в белых сапожках, уже в  эмиграции — Большой Рыжий. Самым известным котом Бродского стал  Миссисипи, который появился у него в Нью-Йорке. 

Миссисипи  был предметом гордости Бродского, и особо значимым гостям поэт  предлагал в знак уважения его разбудить. Миссисипи сопровождал Бродского  в поездках за город, где увлеченно носился за белками. Когда поэт умер,  Миссисипи очень тосковал по нему и еще долгое время продолжал одиноко  спать в его кресле.

Любимые собаки Антона Чехова

Антон  Чехов был большим поклонником такс. У него жили сразу две — черный Бром  Исаевич и рыжая Хина Марковна. Имена для своих питомцев Чехов выбрал  как настоящий врач: бром и хина были самыми популярными в его время  лекарствами. 

Бром и Хина - любимые собаки Антона Чехова.

В письмах Николаю Лейкину, хозяину родителей его такс, Чехов подробно описывал жизнь своих любимцев: 

«Таксы  Бром и Хина здравствуют. Первый ловок и гибок, вторая неуклюжа, толста,  ленива и лукава. Первый любит птиц, вторая тычет нос в землю. Оба любят  плакать от избытка чувств. Понимают, за что их наказывают. 

У  Брома часто бывает рвота. Влюблен он в дворняжку. Хина все еще невинная  девушка. Любит гулять по полю и лесу, но не иначе как с нами. Драть их  приходится почти каждый день; хватают больных за штаны, ссорятся, когда  едят, и т. п. Спят у меня в комнате».

Илья Эренбург и трубки 

Еще  в довоенные времена столичная фабрика «Ява» освоила выпуск трубок в  изящных коробках с описанием, как их окуривать и ухаживать за ними.  Однако мало кто знает, что эту инструкцию написал писатель Илья  Эренбург, известный коллекционер, автор повести «Тринадцать трубок». 

Когда  у Эренбурга спрашивали, почему он коллекционирует именно трубки, он  пожимал плечами и отвечал, что предмет страсти не выбирают, это приходит  само. Говорят, что покурить с его коллекционных трубок писатель никому  не позволял, даже друзьям…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded