avtomat_kx (avtomat_kx) wrote,
avtomat_kx
avtomat_kx

Categories:

Как праздновали Пасху в СССР

Если религия — опиум, то Пасха — его супердоза, считала советская  власть, не давая народу отмечать главный христианский праздник. На  борьбу с церковью в Союзе уходили миллиарды рублей, тонны бумажных  отчетов и неизмеримое количество человеко-часов. Но стоило  коммунистической идее дать сбой, как куличи и “крашенки” тут же  выбрались из подполья…




ТАНЦЫ, ЧУЧЕЛА, СПЕКТАКЛИ

Свободу  антирелигиозной про­­­па­­ганды провозгласили в 1929 году. Церкви  обложили налогом; если община выплачивала его, то добавляли второй,  третий… И так до тех пор, пока бремя становилось непосильным и храм не  закрывали.

"При этом община сама должна была послать наверх обращение трудящихся с просьбой ликвидировать храм, — рассказывает историк Олеся Стасюк. — Из  материалов госархива видно, что все подобные заявления обычно были  написаны одним почерком или, например, часть документов дублировала один  вариант текста, а часть — второй, как под копирку".




Из  многих освободившихся храмов попросторнее устраивали клубы. По словам  историка, бывали случаи, когда молодежь не могла заставить себя ходить  туда на гульки, и тогда местные функционеры буквально заставляли девчат  танцевать в церкви в присутствии партверхушки. Кого замечали на  всенощной или с крашенками, могли выгнать с работы или исключить из  колхоза, и семье приходилось туго.

"Страх так укоренился, что даже малыши осторожничали и знали: о том, что дома пекли куличи, рассказывать нельзя, — говорит Стасюк. — В  голодные годы, как свидетельствуют старожилы, бывало, на всю семью  варили всего одно яичко и делили. Многие просто сидели дома и горевали,  что в такой день ни в церковь сходить, ни отпраздновать нельзя".

КАК РАЗГОВЛЯЛИСЬ

В  ­1930-м выходной из-за Пасхи перенесли с воскресенья на четверг, чтобы  праздник стал рабочим днем. Когда эта практика не прижилась, горожан  стали выгонять на ленинские субботники, воскресники и массовые шествия с  чучелами священников, которые потом сжигали.

К  этому дню, по словам Стасюк, приурочивали антипасхальные лекции: детям  рассказывали, что пасхальные гуляния плодят пьяниц и хулиганство.  Колхозные бригады старались отправить на работу подальше в поле, а детей  забирали на выездные экскурсии, за игнорирование которых родителей  вызывали в школу. А в Страстную пятницу, время глубокой скорби у  христиан, для школьников любили устраивать танцы.

СВОЯ СВАДЬБА

Сразу после революции большевики начали бурную деятельность по замене религиозных праздников и обрядов новыми, советскими.

"Внедрялись  так называемые красные крестины, красные Пасхи, красные карнавалы (те,  что со сжиганием чучел), которые должны были отвлекать народ от  традиций, иметь понятную ему форму и идейное содержание, — рассказывает религиовед Виктор Еленский. — Опирались  на ленинские слова о том, что церковь заменяет людям театр: мол, дайте  им спектакли, и они воспримут большевистские идеи".




СМИ боролись с религией всеми доступными им методами.

Красные Пасхи, правда, просуществовали только в 20—30-х — уж слишком откровенную пародию представляли они собой.

СКВОЗЬ БОЛОТА.

Но  партийная антирелигиозная комиссия сдаваться не собиралась. В конце  40-х в семьях предпраздничные приготовления все еще держали в тайне,  говорит историк Петр Бондарчук.

"Когда в полночь из церкви  выходил крестный ход, его уже поджидали: учителя высматривали  школьников, а районные представители — местную интеллигенцию, — приводит  он пример из свидетельств участников тех событий. — Исповедоваться к  празднику научились заочно: записку со списком прегрешений человек  передавал священнику через связных, а тот в письменной форме отпускал их  или накладывал епитимию".





Поскольку  действующих храмов оставались единицы, поход на всенощную превращался в  целое паломничество. "Из отчета уполномоченного Верховного Совета по  делам религий в Запорожской области Б. Козакова:

"Мне  довелось наблюдать, как в темную ночь под ливнем на расстоянии почти 2  км до Велико-Хортицкой церкви в грязи, болоте буквально пробирались  старики с корзинками и сумками в руках. Когда их спрашивали, зачем они в  такую непогоду мучают себя, отвечали: "Это не муки, а радость — идти в  церковь на святую Пасху…"

В 40-е И ПОСЛЕ

Всплеск ре­­лигиозности случился во время войны, и как ни странно, граждан почти не преследовали. "Сталин  в своем выступлении в связи с началом Великой Отечественной даже  обратил­­ся к народу на церковный лад — "братья и сестры!". А с 1943-го  Московский патриархат уже активно использовался на внешней политической  арене для пропаганды", — отмечает Виктор Еленский.

Агрессивное  высмеивание и сжигания чучел откинули как слишком брутальные, верующим  отвели этакое гетто для тихого отмечания праздника, а остальных граждан  планировали не­навязчиво занимать в пасхальные дни.






"На  атеистическую пропаганду в СССР выделяли огромные деньги; в каждом  районе ответственные люди отчитывались о принятых антипасхальных мерах, — рассказывает религиовед. — В свойственной "советам" манере от них требовали, чтобы каждый год число посетителей церкви было ниже, чем в преды­дущем.

БОЖЬЯ КАРА

Пенсионерка  Мария Гуцал и спустя 70 лет охает, вспоминая, как ее "пропечатали" в  школьной стенгазете: ходила святить вербу, а "добрые люди" доложили кому  надо.

В понедельник после Пасхи педагоги проверяли руки у детей: если замечали следы от крашенок — были проблемы. "Перед  праздником хозяйкам было ни хату побелить, ни холодец сварить из-за  совхозных субботников, особенно если Пасха совпадала с майскими  праздниками, — вспоминает она. — Как-то директор молокозавода в  Святое Воскресенье заставил рабочих чистить площадь под первомайскую  демонстрацию, хоть люди и упрашивали перенести уборку. Жена его вскоре  родила ребенка-калеку, и все говорили — Бог наказал".





А  Николай Лосенко рассказывает, что забрав церковь в его родном селе под  клуб, использовать ее не смогли: крутят кино — звук такой, что ничего не  разобрать; включат музыку — одни завывания. "Это теперь ясно, что в  стенах храма были резонаторы, пустотелый кирпич, чтобы от хорового  пения эхо шло. А тогда судачили, что это церковь мстит", — поясняет он.

НАЧЕКУ

Общественность  не давала верующему люду покоя. Даже октябрят инструктировали  перевоспитывать несознательных родственников, иначе — выговоры и  испорченные характеристики. Чтобы вовремя "пресечь и искоренить",  райкомы с парткомами командировали на всенощные бдения в компанию к  бабушкам свои рейды.

Заслоны из педагогов, оцепления  комсомольцев, отряды дежурных дружинников всю ночь зевали под церквями,  вылавливая в толпах воспитанников и коллег.

"В конце 70—80-х молодежи войти в церковь на Пасху было нельзя — милиция окружала, — вспоминает настоятель Свято-Успенской церкви села Семенивка отец Иоанн. — Чтобы  учителя не взяли "на список", ездили на службу в чужие села, где нас  никто не знал. А стал постарше — вызывали "на ковер" и ставили на вид".





Дружинники. Отлавливали верующих возле церквей.

Чтобы  удержать народ дома в святую ночь, власти делали ему неслыханный  подарок — давали телеконцерты "Мелодии и ритмы зарубежной эстрады" и  прочие редкости. "Слыхал от старших: раньше у церкви ставили на ночь  оркестр, играли похабные спектакли, выставляя дьяконов и батюшек  пьяницами и крохоборами", — рассказывает Николай Лосенко.

А в  родном селе сына священника Анатолия Полегенько ни одна всенощная не  обходилась без музыкального фона. В центре села храм соседствовал с  клубом, и как только прихожане выходили с крестным ходом, на танцах  громче прежнего гремела веселая музыка; заходили обратно — звук  приглушался.

"Доходило до того, что перед Пасхой и с неделю после родители яиц в доме не держали вообще ни сырых, ни вареных, ни белых, ни красных, — говорит Полегенько. — До войны отец был вынужден уходить подальше в поле и в одиночестве исполнял пасхальные песнопения".

ДЛЯ ГАЛОЧКИ

Ближе  к перестройке борьба режима с религией становилась профанацией.  Адекватные "контролеры" никого не карали, но играли роль до конца. "Учителя вели беседы про "поповский мрак" чисто для проформы, за крашенки могли разве по-отечески пожурить, — говорит Лосенко. — Они и председатель вместе с сельсоветом и куличи пекли, и детей крестили, просто не афишировали это".





Отец  Витольд тоже начинал учителем. В первое же школьное Рождество поступила  директива патрулировать село в поисках колядников.

"Разбились  мы по компаниям, ходим по улицам. Пока никто не видит — шмыгнули к  одному коллеге домой, "поколядовали", потом быстрой перебежкой к  другому. И так весь день, да так, чтоб не попасться на глаза колядующим  ученикам: надо было делать строгий вид, а то выставят со скверной  характеристикой", — делится Левицкий.

Бывшему комсомольцу Анд­рею Ващуку лично довелось в 80-х ходить в дежурном патруле в ночь на Пасху. "Никого мы не ловили: просто отстаивали службу и утром христосовались, как все, — признается он. — А дежурные педагоги могли так "разговеться" под церковью, что еле ноги волокли".


Tags: Пасха, в СССР, история, праздник, религия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments