avtomat_kx (avtomat_kx) wrote,
avtomat_kx
avtomat_kx

«Теория разбитых окон»

Начну с одной новости:

НЬЮ-ЙОРК, 29 ноября. /Корр.ИТАР-ТАСС Даниил Студнев/. Понедельник, 26 ноября 2012 года, войдет в современную историю Нью-Йорка, как день, когда в крупнейшем мегаполисе США не было совершено ни одного преступления с применением насилия. Об этом в среду заявил заместитель комиссара нью-йоркской полиции Пол Браун.

"В этот день наши сотрудники не зафиксировали ни одного убийства, изнасилования, ограбления и ни единого случая поножовщины. Такое случилось впервые в современной истории полиции Нью-Йорка", - сказал он.



Браун добавил, что в настоящее время уровень убийств в городе достиг своей самой низкой точки с 1960 года. "Число убийств по сравнению с прошлым годом снизилось на 23 процента и на данный момент составляет 366 случаев, против 472 по итогам 2011 года", - уточнил полицейский. Наибольшее число убийств - 2 тысячи 245 - в мегаполисе зафиксировано в 1990 году.

В целом же, в Нью-Йорке в 2012 году отмечается рост преступлений на 3 процента, что связано с увеличением краж мобильных телефонов и других гаджетов.

http://www.itar-tass.com/c11/584303.html

Следующий материал можно было бы назвать "Как к этому шли", но у него уже есть заголовок - "Теория разбитых окон":

В 1980-х годах Нью-Йорк представлял собой адский ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений КАЖДЫЙ ДЕНЬ. 6-7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рисковано ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.
Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке:
«Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюнями. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: «На, бери этот чертов жетон, какая мне разница!» Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия дантова ада».
Город был в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории.
Но потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений – наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75 % меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон.
Что произошло? Кто нажал волшебный стоп-кран и что это за кран?
Его название – «Теория разбитых окон». Канадский социолог Малкольм Гладуэлл в книге «Переломный момент» рассказывает:
«Разбитые окна» — это детище криминалистов Уилсона и Келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям».
Гладуэлл занимается социальными эпидемиями. Он считает, что человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.
Нидерландские социологи подтверждают эту мысль (источник). Они провели серию любопытных экспериментов. Например, такой. С велосипедной стоянки возле магазина убрали урны и на рули велосипедов повесили рекламные листовки. Стали наблюдать – сколько народа бросит флаеры на асфальт, а сколько постесняется. Стена магазина, возле которого припаркованы велосипеды, была идеально чистой.
Листовки бросили на землю 33% велосипедистов.
Затем эксперимент повторили, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками.
Намусорили уже 69 % велосипедистов.
Но вернемся в Нью-Йорк в эпоху дикой преступности. В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее. «Парень, займись серьезными вопросами – техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!» Но Ганн был настойчив:
«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма – известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».
И Ганн дал команду ощищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это было как религиозное действо», — рассказывал он позже.
В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.
«У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, – рассказывал он. – В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссидж для них: «Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит»…
В 1990-м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон. Вместо того, чтобы заняться серьезным делом – тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за… безбилетников. Почему?
Новый начальник полиции верил – как и проблема граффити, огромное число «зайцев» могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно. Подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались силой. И если 2 или 3 человека обманывали систему, окружающие (которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон) присоединялись к ним. Они решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут. Проблема росла как снежный ком.
Что сделал Браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских. Они выхватывали «зайцев» по одному, надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. Там безбилетники стояли, пока не завершалась «большая ловля». После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом.
«Для копов это стало настоящим Эльдорадо, – рассказывал Браттон. – Каждое задержание было похоже на пакет с поп-корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка мне сейчас попадется? Пистолет? Нож? Есть разрешение? Ого, да за тобой убийство!.. Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд».
В 1994 году мэром Нью-Йорка избран Рудольф Джулиани. Он забрал Браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города. Кстати, в Википедии написано, что именно Джулиани впервые применил Теорию разбитых окон. Теперь мы знаем, что это не так. Тем не менее, заслуга мэра несомненна – он дал команду развить стратегию в масштабах всего Нью-Йорка.
Полиция заняла принципиально жесткую позицию по отношению к мелким правонарушителям. Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кидал пустые бутылки. Разрисовывал стены. Прыгал через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Если кто-то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму.
Уровень городской преступности стал резко падать – так же быстро, как в подземке. Начальник полиции Браттон и мэр Джулиани объясняют: «Мелкие и незначительные, на первый взгляд, проступки служили сигналом для осуществления тяжких преступлений».
Цепная реакция была остановлена. Насквозь криминальный Нью-Йорк к концу 1990-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.
Волшебный стоп-кран сработал.

И третий материал  - "Про светофор, Мэрилин Монро и грязную посуду"

Каждый был в такой ситуации: бежишь по делам, торопишься. Нужно перейти дорогу, а тут светофор, красный свет. Останавливаешься. Ждешь. Машин не много, но все дисциплинированно стоят. Стоишь и ты. Мысленно подгоняешь светофор – блин, давай уже, давай… И вдруг кто-то беззаботно перебегает улицу. А за ним еще кто-то. И ты не выдерживаешь, срываешься следом.

Можно ли назвать это полностью осознанным действием? Вряд ли. В тот момент ты не особо задумываешься. Просто получаешь своего рода «разрешение» нарушить правило и – нарушаешь.

Такое разрешение получают гопники, когда видят разбитое окно. Ага, здесь – можно. Вперед. Подобное разрешение выдает замусоренный тротуар – на него уже легче бросить окурок. Разрешение дает знаменитость, когда кончает с собой. После самоубийства Мэрилин Монро в США в течение месяца было совершено на 200 суицидов больше, чем обычно. После каждого подобного сообщения по стране проходит волна самоубийств. И это не горюющие поклонники. Как правило, это люди, склонные к суициду, просто до этого момента они удерживались на краю. Смерть знаменитости для них – послание, сигнал, разрешение. Можно.

Мир полон таких разрешений и запретов. Часто мы не замечаем их на уровне сознания, но подсознательно считываем безошибочно.

Девушки знают – можно идти по улице с «разрешительным» выражением лица, а можно с «запретительным». Некоторые даже умудряются действовать прицельно. Вот этому неудачнику не разрешу подойти, а этот – ничего так, интересный. Ладно, пусть попробует, ковбой.

Молодые мамы часто жалуются – ребенок отца слушается, а их нет. Почему? Потому что дети чутко улавливают бессознательные разрешения. А папы, как правило, не идут на поводу даже по мелочам. Ребенок знает – папино «нет» это именно «нет», а не «может быть» или «попозже», которое в результате заканчивается «ладно, на, только отстань!». А маленькие уступки, мы знаем, быстро приводят к более крупным. Что потом? Ругань, истерики, скандалы в благородном семействе.

И конечно, часто разрешения мы выдаем себе сами. Помните у Стругацких: «Малянов поставил в мойку грязный стакан – эмбрион будущей кучи грязной посуды». Отлично сказано. Френдесса cognacspirit пишет: «У многих женщин в депрессивном состоянии возникает тяга к уборке. Вот, раскладывают они всякую фигню по полочкам, выкидывают ненужное, а там вроде и жить легче». Правильно, мелочи формируют внутреннее состояние. Бардак в квартире служит разрешением бардака в душе.

Если вы когда-нибудь начинали бегать по утрам, или ходить в спортзал, или заниматься йогой, знаете: поначалу тебя несет на голом энтузиазме. Но он понемногу спадает. И в момент, когда воодушевление уже не так сильно, а привычка еще не выработалась, закрадываются подлые мыслишки: «а может, сегодня поспать? Подумаешь, пропущу один разок, но завтра точно…». Ага, конечно. Бессознательное воспринимает это как отмашку – ура, следующие полгода можно не париться и спокойно дрыхнуть!

В общем, разрешение начинается с мелочей. Или, как верно подметили в комментах, «Все начинается с расстегнутой верхней пуговицы!».

Гармонии вам.


Tags: интересная информация
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments